О рабах и людях: лучший фильм года и вокруг него

"Рабство" в американской культуре. Актуализация темы.

Вполне прогнозируемо лучшей драмой на нынешней церемонии «Золотого глобуса» стал фильм «12 лет рабства» Стива Маккуина. С большой долей вероятности Оскар за лучший фильм попадет туда же. И дело не столько в том, что нет достойных конкурентов - потому что есть и «Афера по-американски» Дэвида Расселла, и «Небраска» Пейна - как в тенденции проявилась в США в 2013 году со всей убедительностью и мощностью.

Речь здесь, очевидно, о теме рабства и исторических страданиях-скитаниях афро-американского населения, которая с новой силой была проартикулирована в культуре. Тему, которая долгое время не получала должного внимания и которая в прошлом году была представлена ​​не только лентой Маккуина. Еще одним фильмом, где речь идет о ключевом периоде борьбы чернокожего населения за свои права, был «Дворецкий» Ли Дэниелса с Форест Уитакер и Опрой Уинфри в главных ролях. Если у Расселла речь о середине XIX века, то у Дэниелса - о середине века ХХ-го, когда под наклейкой «сегрегация» обильно расцветало, по сути, то же самое рабство, лишь слегка модифицированное и «либерализированное».

Но и это не все. К этим двум картинам - и сразу отметим - большим картинам, самым заметным за указанный период, - следует добавить и роман «Птицы хорошего Господа» Джеймса Макбрайда, получившего Национальную книжную премию США, обойдя маститых соперников, среди которых была и Джумпы Лахири ( «Низменность»), и Рэйчел Кушнер («Метатели пламени»), и сам классик - постмодернист Томас Пинчон («Кровоточащее острие»). В романе речь идет о едва ли не самом радикальном аболиционисте Джоне Брауне, кстати, белом, который боролся с рабством в США истинно террористическими методами. Таким образом, тенденция на лицо. Другое дело - к чему это все? Что бы это значило - такое оживление внимания к проблемам американского рабства?

Понятное дело, что в США каждый год появляется определенное количество культурной продукции на тему рабства-дискриминации-сегрегации, о которой мы абсолютно ничего здесь и не знаем. Другое дело, что именно в 2013-м мы получили, в широком смысле этого слова, художественные произведения значительной художественной ценности на указанные темы. Но обо всем по порядку.

«12 лет рабства» Маккуина производит крайне двусмысленное впечатление: с одной стороны, британский, но все-таки чернокожий, режиссер действительно создал большую ленту, которая, возможно, впервые настолько правдоподобно и «изнутри» показывает всю мерзость рабства, наглядно демонстрирует глубину морального падения и работорговцев, и - что особенно важно - самих же рабов. Вероятно, именно такая дегероизация темы, по которой главный герой является вовсе не героическим бунтарем, а скорее конформистом, волею обстоятельств становится рабом и со временем сам втягивается в эти демонические и опустошительные отношения «властитель - раб», является крупнейшим достижением фильма.

Соломон Нортап, свободный человек, скрипач, обольстившись попадает в рабство на тот срок, который указан в названии, и, поменяв нескольких хозяев, воплощающих собой различные человеческие типы (герой Камбербэтча - работорговец-либерал, герой Фассбендера - конченый садист), возвращается в конце концов домой. Однако такой уж большой заслуги его в этом нет: он никогда по-настоящему не попытается бежать, если и бунтовать, то этот бунт не будет выходить за границы ежедневно-бытовые, а спастись ему поможет белый (в исполнении Брэда Питта), который передаст его письмо. Это письмо - это и все, на что умудряется Соломон в конечном итоге. Рабство у Маккуина настолько мощный социальный институт, что в принципе исключает любой героизм и идеально подсвечивает изнутри саму суть человеческой природы. И в этом свежесть и новизна «12 лет рабства».

Но это лишь одна сторона. С другой - есть достаточно традиционное кино, сказать бы даже традиционное именно в своей претензии на статус новой классики. Крайне незатейливая, хотя и сильная режиссура, интересный, но не революционный месседж (конформизм «черных» и подлость «белых», «Господи, в твоей формуле ошибочка...» - «я знаю, знаю...»), неочевидность обобщений. Поэтому, действительно, о чем этот фильм: о «черной» Одиссее свободной, но от этого отнюдь не обязательно выдающейся личности? О сути американской нации, которая рождалась в таких, мягко говоря, непривлекательных декорациях (а где они были привлекательны?)? О противоречивости рабства? Ревизия у Маккуина действительно имеет место, но она не подрывает каких-то основ, вместо этого она хорошо вплетается в формат крупной американской истории, мощь которой - именно в ее грандиозности, а совсем не в революционности и свежести. Кстати, о грандиозности. Тех двенадцати лет зритель может и не заметить, и это одна из явных недоработок: несмотря на седину и морщины героя, складывается впечатление, что прошло года четыре, ну, может, пять, не больше. Ощущение такого огромного промежутка времени не возникает, темпоральность событий хромает на обе ноги. И это обидно, потому что затрачивается масштаб, а это для режиссера имело значение, возможно, больше всего.

Маккуину, как представляется, очень хочется попасть в американский кинематографический Пантеон, хочется все-таки быть новой классикой - отсюда и большая степень традиционализма в «12 годах», - в художественных средствах, в характерах, в общих интенциях, даже в идеологии. И критиковать режиссера за это у нас права нет, тем более, что он снял картину, которая скорее всего действительно станет образцом для такого квази-жанра, как «кино о рабстве», где пока планку задавал очень специфический спилберговский «Амистад» и, косвенно, его же «Линкольн».

Маккуину, как представляется, очень хочется попасть в американский кинематографический Пантеон, хочется все-таки быть новой классикой - отсюда и большая степень традиционализма.

Правда, отдельные критики считают, что «12 лет» Оскар не получит именно из-за радикальности изображения того периода американской истории, из-за непривлекательности и неприемлемости такого видения, которое, по сути, очень правдивое. Но похоже на то, что они то ли лукавят, то ли излишне драматизируют: две действительно впечатляющие сцены издевательств и один плантатор-садист вряд ли могут настолько поразить киноакадемиков во времена активного продуцирования грубого натуралистического кино. К тому же, интенсивность событийного плана картины превращает ее в некий исторический экшн, что приковывает все внимание к сюжету и не способствует сотворению из этого всего какой-то мощной и неудобной метафоры, как это, например, было в предыдущей макквиновской ленте «Стыд».

Не стоит забывать и о том, что каких-то два года назад мы получили «Джанго» Тарантино: в чем-то созвучную, но базово совершенно другую по отношению к «12 лет» ленту. Там была не так ревизия рабства, как кинематографическая ему месть - жанр, который «великий и ужасный» довел до совершенства еще в «Бесславных ублюдках», подорвав в конце фильма театр вместе со всем высшим руководством Третьего Рейха. То есть, картине Маккуина определенным образом не повезло с годом выхода - если лента появилась до тарантиновского хулиганства, ее шансы произвести сильное впечатление были бы значительно больше. А так - Оскар, и все.

"Джанго освобожденный"

С «Дворецким» дело проще: это по-своему образцовый американский байопик, рассказывающий почти о всей жизни героя на фоне больших социальных и исторических пертурбаций. Сесил Гейнс, - выходец из бедной черной семьи, его отца убил хозяин, а мать после того сошла с ума, в силу своего трудолюбия становится дворецким в Белом доме, и будет им в течение 30 лет - от Эйзенхауэра до Рейгана. Его главная задача - прислуживать и быть незаметным, и о политических предпочтениях даже не заикаться, не то чтобы их отстаивать. Зато на улице 60-е, Мартин Лютер Кинг, «автобусы свободы», кровавые столкновения, Ку-Клукс-Клан, Малкольм Икс, борьба за отмену сегрегации и полноценные права «цветных», а Сесил продолжает быть «хорошим домашним нигером», пытаясь отмежеваться от вызовов эпохи. Но это не так уж просто, поскольку его старший сын едет на Юг, чтобы поступить в университет для белых (что только-только стало возможным), где присоединяется к движению ненасильственного сопротивления, чтобы впоследствии радикализироваться и создать с другими Партию черных пантер. Его младший сын, наоборот, поедет воевать за США во Вьетнам, где и погибнет. Сам Сесил лишь в конце восьмидесятых уйдет с работы и поддержит сына, с которым не общался лет 20, в его борьбе. Он даже увидит победу Обамы... «Дворецкий», кстати, как и «12 лет», основан на реальных событиях.

И вот странная вещь: такой усредненно-традиционный, в чем-то беззубо-картонный фильм, со всеми его клише, провальными мизансценами, драматургической расхлябанностью и желанием в 2:00 засунуть «незасовываемое» - огромный по своей значимости промежуток времени, «Дворецкий» в конце производит вполне хорошее впечатление, его даже может захочется со временем пересмотреть. Более того, именно лента Дэниелса обнажает перед зрителем всю чудовищность трагедии афроамериканцев, именно она дает почувствовать, что эта проблема - дело не давно минувших дней, а наше если и не «вчера», то точно «позавчера». По сути, именно поколение наших родителей боролось там за что-то такое, что сейчас воспринимается как данность, а потом выглядело заветной и недостижимой мечтой. Без впечатляющего натурализма и как-то «в проброс» Дэниелс достигает того, что не получается у Маккуина - мы начинаем искренне и интенсивно сопереживать. А в «12 годах» это нивелировано не так исторической дистанцией, как способом авторской подачи, если хотите, общей художественной концепцией - индивидуальное там постоянно чем-то перекрывается. Есть подозрение, что режиссерской волей.

И там, и там есть герой-конформист, и это примечательно. И хотя каждый из этих конформизмов поражает и цепляет по-своему, трудно не заметить следующего: Дэниелс значительно более скромными средствами достигает того эффекта, над которым Маккуин сильно потеет. И хотя «12 лет рабства» и художественно, и стилистически гораздо искуснее чем «Дворецкий» работа, однако в конечном итоге они оказываются примерно на одной ступени: добротное, прочное кино, по-своему (и по-хорошему) конъюнктурное (желание попасть в канон и отвечать политическому моменту: на просмотре «Дворецкого», как говорят, Обама просто «поплыл») которое следует увидеть, но которое вряд ли закрывает или исчерпывает собой тему.

Напоследок несколько слов о литературе. Роман Макбрайда «Птицы хорошего Господа» это, если уж воспользоваться вышеприведенными кинематографическими примерами, некая смесь «12 лет рабства» и «Джанго»: реальная и очень драматическая история сопротивления рабству, которую начинает и делает, по сути, белый мужчина - террорист. Книга построена как воспоминания Генри Шеклефорда по прозвищу «Малый Цыбульник», беглого раба «Кровоточащей Канзасской эры», который, переодевшись в женщину, как-то встречает в таверне фермера и заодно ожесточенного аболициониста Джона Брауна. Они объединяются для борьбы и отправляются освобождать чернокожее население, по дороге встречая настоящих легенд освободительного движения - писателя и оратора Фредерика Дугласа, культовую женщину - борца за права негров Гарриет Табмен, но самое главное - они совместно готовят известную операцию Брауна - захват арсенала Харперс-Ферри, за что последний, собственно, и поплатится жизнью.

Женские наряды, кстати, Генри будет носить чуть ли не весь роман - «Птицы хорошего Господа» это еще и очень смешная книга, которую многие критики сравнивают с «Приключениями Гекльберри Финна», правда, не всегда это сравнение комплиментарное: у Макбрайда много юмора, но он специфический и часто граничит с цинизмом, а человеческие качества и развитие характеров героев, особенно Генри, часто оставляет желать лучшего. И, в любом случае, имеем прецедент: некий Тарантино от литературы, рассказывает - и как рассказывает! - основанную на реальных событиях, но сильно видоизмененную авторским воображением историю, усыпанную причудливыми выдумками и фантасмагорийными домыслами. Но историю о рабстве и борьбу с ним. И это важно.

СМОТРИТЕ ФОТО: Номинанты на премии американской Гильдии киноактеров

Что же мы имеем в итоге? 2013 год, точнее - 2013 в американской культуре, явил миру одну очень интересную тенденцию, более-менее придирчивый взгляд на которую позволяет сделать, может, и не революционный, но не менее интересный вывод: рабство, тот исторический период (или его логическое продолжение в ХХ веке) остается едва ли не ключевым моментом в истории США, обращаясь к которому можно рассказать взаправду большую историю, создать тот большой художественный нарратив, возможность существования которого еще недавно философы-постмодернисты ставили под огромное сомнение. И именно этот нарратив имеет ту повествовательную и проблемно-порождающую мощность и могущество, которых ощутимо недостает американской культуре в последнее время: Великая депрессия, как и события 9/11, уже изрядно «истощены» и превращены в так называемые «tired topic» - к ним в течение прошлого десятилетия обращались, вероятно, чаще всего. Вторая мировая и вообще войны, которые ведет США, также изрядно набили оскомину. А это почти и весь набор больших событий американской истории, способных порождать большие американские истории.

Рабство, тот исторический период (или его логическое продолжение в ХХ веке) остается едва ли не ключевым моментом в истории США, обращаясь к которому можно рассказать взаправду большую историю

Поэтому и возвращается тема рабства, поэтому и апеллируют к ней художники, создавая таким образом продукт незаурядной художественной ценности. Ибо тема эта и потенциально очень плодотворная (тут вам и колорит, и драматизм, и мифологический потенциал, и об основах нации, и о человеческой природе), и не настолько виртуозно разработана и проговорена, вопреки всему, в американской культуре. Недаром Тарантино берется за еще один «вестерн».