Дело Odrex: родственники жертв лечения после выхода фильма "Осиное гнездо" ждут реакции государства

Прошло около двух месяцев с момента публикации резонансного фильма "Осиное гнездо" о деятельности частной одесской клиники Odrex. После широкой общественной огласки логичным ожиданием были реакция регуляторов и правоохранительных органов. УНН спросил у родственников погибших пациентов, получили ли они реакцию со стороны государства.

После выхода фильма о лечении в клинике "Одрекс", которое, как отмечается в "Осином гнезде", привело к тяжелым последствиям, в частности вреду здоровью и смерти некоторых пациентов, начали появляться новые истории о частной клинике. Их публикуют как сами пациенты, так и их родственники на сайте StopOdrex.

Кроме того, стало известно, что правоохранительные органы расследуют 10 уголовных дел, в которых фигурирует клиника "Одрекс". Часть из них была открыта по заявлениям родственников жертв лечения в медучреждении, а также пострадавших пациентов.

Министерство здравоохранения провело внеплановые проверки в частной клинике. Одна из них проходила в ООО "Дом медицины", на которую оформлено медучреждение, и по ее результатам "Одрекс" лишили лицензии. Юрлицо отказалось предоставить комиссии медицинскую документацию, что является грубым нарушением. После этого проверка прошла еще в двух компаниях, связанных с клиникой - ООО "Медицинский Дом "Одрекс" и ООО "Центр медицины". Она завершилась 8 января, однако по ее результатам Минздрав до сих пор не принял решения, что может свидетельствовать о попытках замять этот вопрос и оставить "Одрекс" с лицензиями.

"Мне никто не звонил". Отсутствие каких-либо контактов со следствием

Одна из тех, по чьему заявлению было открыто уголовное производство, - Кристина Тоткайло, которая потеряла отца после лечения в клинике. В комментарии УНН она отметила, что с ней пока не связывался ни прокурор, ни следователь, а потому никакой информации о ходе дела она не получала.

Киевлянка Кристина Тоткайло узнала об онкологическом диагнозе своего отца и обратилась в "Феофанию". Консилиум врачей пришел к выводу, что агрессивная химиотерапия ему противопоказана до проведения хирургии. Однако хирург Игорь Белоцерковский, который также был на консилиуме, предложил лечиться в одесском "Одрексе", где работает его жена – онколог Марина Белоцерковская. Он заверил дочь, которая была в отчаянии, что в одесской клинике ее отцу "спасут гортань и голос". Перед поездкой семью заставили оплатить консультацию заранее, без осмотра, что уже вызвало сомнения.

В "Одрексе" отцу назначили пятидневный курс агрессивной химиотерапии и сразу планировали второй. Мужчине установили гастростому, которая требовала ежедневного ухода, но, по словам Кристины, врачи практически не осматривали ее. К моменту выписки в месте установки уже было сквозное отверстие, через которое вытекала пища.

После возвращения в Киев состояние отца резко ухудшилось: отказали почки, появилась язва во рту. На сообщения о критических симптомах врач из "Одрекса" отвечала, что сегодня выходной, все вопросы – в понедельник. Семья заплатила более 250 тысяч гривен, но отец умер. Кристина убеждена, что назначение агрессивной химиотерапии вопреки рекомендациям других врачей стало фатальной ошибкой "Одрекса".

Сейчас известно, что онкологу Белоцерковской вручен обвинительный акт по другому уголовному производству о смерти одесского бизнесмена в "Одрексе" и дело передано в суд для рассмотрения по существу.

Что касается дела, открытого по заявлению Кристины Тоткайло, фактически пострадавшая сторона находится в полном информационном вакууме, не понимая, на каком этапе находится расследование уголовного производства.

Замена следователя и тишина

Похожую картину описывает и Светлана Гук, которая потеряла мужа в результате лечения в "Одрексе".

Женщина стала вдовой после того, как ее муж попал в "Одрекс" с опухолью тимуса. После обещанной "легкой операции" ему сделали полную торакотомию, а дальше начались осложнения, аппарат "искусственной почки" и ежедневные счета на 80-90 тыс. грн. Наиболее шокирующей частью истории семьи Гуков стал рассказ Светланы о том, как она пришла в палату к мужу – там было холодно как в морозилке, а под одеялом пациента стоял нагреватель воздуха. Как рассказывает сама вдова – Odrex продолжал удерживать тело ее мужа на аппаратах после клинической смерти только для того, чтобы выставить больший счет, ведь пребывание в частной клинике тарифицируется посуточно. Муж умер, а когда Светлана не смогла заплатить за смерть своего мужа – клиника подала на нее в суд, параллельно угрожая. Как рассказывает вдова, давление было настолько сильным, что она даже думала о самоубийстве.

Ранее Гук рассказывала УНН, что следователь прямо ей отмечал, что расследованием дела против клиники никто не будет заниматься.

"Через некоторое время (после смерти мужа – ред.), когда я немного вышла из шокового состояния, мне удалось открыть уголовное производство. Это было в декабре 2022 года. Но с тех пор расследование фактически стоит на месте. Мне просто в лицо об этом говорили. Первый следователь - Найденова - заявила мне: "Я занимаюсь вашим делом в свободное от основной работы время", а потом добавила, что делом клиники никто не будет заниматься, потому что "все руководство лечится в "Одрексе"", – рассказала Светлана Гук.

Офис Генерального прокурора в ответ на запрос УНН сообщил, что в уголовном производстве, открытом по заявлению Светланы Гук, произошла замена следователя.

С тех пор, по словам вдовы, никакого контакта со следствием у нее не было. Ее оценка короткая и однозначная – "полная тишина".

Не менее удручающей, по словам Светланы Гук, является и ситуация с судебно-медицинской экспертизой в гражданском процессе против "Одрекса", который она инициировала. Она отметила, что судья уже трижды принимал решения в ее пользу, назначая проведение соответствующих экспертиз, однако киевское экспертное учреждение дважды вернуло документы с отказом выполнять постановление суда.

"Там полный игнор постановления суда. Я вообще не знаю, что должно произойти, чтобы вот эти люди, эксперты, чтобы они действовали в соответствии с буквой закона, согласно постановлению суда. То есть, это полный игнор, это неуважение к суду. Для меня это вообще непонятно", - отметила Светлана Гук.

Никаких контактов с клиникой

И Кристина Тоткайло, и Светлана Гук говорят об отсутствии попыток со стороны клиники или связанных с ней медицинских структур выйти на контакт, дать объяснения или предложить какой-либо механизм урегулирования ситуации.

Обе женщины отмечают, что после выхода фильма "Осиное гнездо" с ними выходят на связь и другие пациенты, пострадавшие от лечения в "Одрексе", и делятся своими похожими историями о потере близких, проблемах со здоровьем и о системной "выкачке денег".

В то же время многие из них, по словам Кристины Тоткайло, до сих пор боятся говорить публично, даже на специально созданной платформе StopOdrex, которую представители клиники уже неоднократно пытались заблокировать.

"Вы знаете, я хочу просто сказать, что этот "Одрекс", это как какая-то, наверное, раковая опухоль на теле общества, которая вот медленно и методично разрушает клетки нашего единого организма, если уж так говорить аллегорически", - отметила Светлана Гук.

Напомним

Толчком к началу активного публичного освещения так называемого "Дела Odrex" стала смерть в стенах клиники местного бизнесмена-девелопера Аднана Кивана. Известно, что в мае-октябре 2024 года он проходил там лечение. По факту его смерти было сообщено о подозрении в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей, повлекшем смерть пациента (ч. 1 ст. 140 УК Украины), двум врачам.

Позже выяснилось, что речь идет о заведующем хирургическим отделением Виталии Русакове и враче-онкологе Марине Белоцерковской, которую уволили из Odrex почти сразу после смерти Аднана Кивана. Следователи, опираясь на выводы экспертизы, считают, что действия этих двух врачей привели к смерти пациента Аднана Кивана. Сейчас дело передано в суд для рассмотрения по существу.

По данным СМИ, обвиняемый хирург не назначил пациенту антибиотики после проведения операции и игнорировал очевидные симптомы сепсиса. Кроме того, врачами, по данным журналистов, был проведен ряд процедур, которые на тот момент пациенту были противопоказаны. Среди них, очевидно, химиотерапия, которую проводила онколог Марина Белоцерковская.