Врач Odrex, которого судят за медицинскую халатность, призвал декриминализировать врачебные ошибки

Врач одесской клиники Odrex Виталий Русаков, которого судят по ч. 1 ст. 140 УК Украины по делу о смерти пациента Аднана Кивана, опубликовал новый видеоблог, посвященный декриминализации врачебных ошибок. В ролике он пытается сравнить украинскую и американскую системы правосудия и утверждает, что медиков в Украине якобы преследуют даже без доказательств вины. Является ли это просветительской дискуссией или банальной попыткой сформировать «нужное» отношение общества к собственному уголовному делу, разбиралось УНН.

В своем влоге Русаков заявляет, что украинская правоохранительная система якобы «калечит судьбы врачей», а любая жалоба родственников пациента автоматически превращает медика в подозреваемого в уголовном производстве.

В Украине тебе даже не нужно совершать ошибку, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Если ты все сделал идеально, по протоколу, но пациент не выжил, его родные (...) тебя могут просто заказать

Самое интересное то, что эти слова звучат не от юриста, ученого или независимого эксперта в сфере медицинского права, а от человека, который сам находится на скамье подсудимых по уголовному делу о ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей медицинским работником.

Формально видео посвящено американскому опыту и идее декриминализации врачебных ошибок в Украине. Обвиняемый врач Odrex рассказывает о системе страхования профессиональной ответственности, гражданских исках и компенсационных механизмах в США. Сам по себе этот предмет является легитимной темой для общественной дискуссии. 

Однако в исполнении Русакова тема приобретает совсем иной контекст. Формат ролика — так называемый «образовательный влог» — позволяет врачу Odrex избежать прямых заявлений о своем деле. Он как бы говорит об общем. Но аудитория, знакомая с контекстом его уголовного производства, читает между строк.

Почти весь ролик построен вокруг тезиса о том, что врачи становятся жертвами безосновательных преследований. Таким образом абстрактный разговор о законодательстве постепенно превращается в формирование образа «врача-жертвы», которого несправедливо преследует система.

Отдельный блок видео Русаков посвящает утверждению, что влиятельные или состоятельные родственники умершего пациента способны организовать кампанию против медика. Он говорит о якобы «купленных экспертизах», «заказных СМИ» и «психологическом уничтожении» врача. Речь идет о довольно серьезных обвинениях в адрес правоохранительной системы, экспертных учреждений и медиа. Впрочем, никаких доказательств существования подобного заговора Русаков в своем видео не приводит.

Вместо этого подобная риторика обвиняемого врача имеет другую цель — она заранее создает объяснение для любого неблагоприятного для обвиняемого развития событий. Если суд признает врача невиновным — это будет доказательством несправедливого преследования. Если же суд установит вину — всегда можно сослаться на «заказ», «влиятельных родственников» или «давление системы». Именно поэтому такие заявления больше напоминают элемент публичной защиты, чем беспристрастную экспертную дискуссию.

Однако самым абсурдным выглядит финальный тезис Русакова. По его словам: «Ошибка врача — это финансовая ответственность, а не уголовная». Фактически врач предлагает модель, при которой даже тяжелые последствия медицинской халатности должны рассматриваться через механизм денежных компенсаций.

Такая позиция вызывает закономерные вопросы. Ведь если в результате грубого нарушения медиком стандартов лечения или пренебрежения своими обязанностями пациент умирает — достаточно ли только финансовой компенсации? Именно такую логику продвигает человек, который сейчас сам имеет статус обвиняемого в уголовном производстве по факту смерти пациента.

Похоже, в своих видеоблогах Русаков все больше примеряет на себя роль юридического комментатора, хотя не имеет ни юридического образования, ни статуса независимого эксперта в сфере медицинского права. При этом его объяснения работы украинской правовой системы могут выглядеть чрезмерно упрощенными и местами манипулятивными.

На самом же деле украинское законодательство четко отличает осложнения от профессиональной халатности. А сам факт смерти пациента не является автоматическим основанием для уголовной ответственности медика, отвечавшего за его лечение. Для этого необходимо доказать нарушение стандартов лечения, установить причинно-следственную связь между действиями врача и последствиями для пациента, а также получить соответствующие выводы профильных экспертиз. Поэтому утверждение о том, что врача могут преследовать фактически только из-за недовольства родственников пациента, упрощает реальную процедуру и может вводить аудиторию в заблуждение относительно того, как на самом деле работают расследования по делам о возможной медицинской халатности.

Напомним

Врач клиники Odrex Виталий Русаков и уже уволенная Марина Белоцерковская являются обвиняемыми в уголовном производстве по ч. 1 ст. 140 УК Украины — ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником. 

По версии следствия, после проведенной операции в клинике Odrex медики могли не назначить пациенту Аднану Кивану необходимую антибактериальную терапию и должным образом не отреагировать на послеоперационные осложнения. Следствие считает, что это могло привести к развитию сепсиса и смерти пациента.

В то же время, в последние месяцы рассмотрение дела неоднократно откладывалось из-за процессуальных шагов стороны защиты. В частности, защитники врачей инициировали изменение подсудности производства, из-за чего рассмотрение фактически пришлось начинать заново уже в другом суде. Во время первого подготовительного заседания в Киевском районном суде Одессы адвокаты обвиняемых не явились в суд, в результате чего слушание было перенесено.

Юристы и судебные эксперты не исключают, что такие процессуальные действия могут затягивать рассмотрение дела и сознательно приближать его к истечению сроков давности. Чтобы врачи Odrex смогли избежать ответственности вопреки всем имеющимся доказательствам. Окончательную оценку действиям обвиняемых и их защитников должен дать суд.

При этом Русаков ведет активную публичную деятельность, регулярно комментирует ход дела в собственной интерпретации. Ранее УНН уже обращал внимание, что такая активность может быть попыткой публичного пиара на смерти его пациента.